Зверев доигрался до четвёртого круга на морально-волевых. Дардери ждёт его в ночи

Четвёртый круг Открытого чемпионата США, второй матч вечерней сессии на Arthur Ashe, не раньше девяти по местному времени. Первый номер посева против двадцать первого — на бумаге разница в классе очевидна, по существу же всё куда интереснее. Александр Зверев добрался до этой стадии через два пятисетовых марафона и собственное признание в усталости, накопленной за целый сезон. Лучано Дардери пришёл сюда с репутацией грунтовика, который вдруг перестал бояться харда, и с очень свежей памятью о Риме, где он отыграл у Зверева четыре матчбола. Такие вещи не забываются ни тем, кто отыграл, ни тем, у кого отыграли.

Зверев побеждает не игрой, а характером — и сам это знает

Североамериканская серия у Зверева не получилась вовсе. В Монреале он проиграл первый же матч, в Цинциннати выглядел живее, но упустил матчбол против Томми Пола: американец всё активнее лез на вторую подачу, а немец, ведя в решающей партии, не смог довести дело до конца. Перед Нью-Йорком Зверев честно сказал, что уровень от него уехал, но на тренировках возвращается — «лучше и лучше с каждой сессией». Формулировка обнадёживающая ровно настолько, насколько обнадёживают тренировки.

Первый круг показал всё сразу. Лоренцо Сонего ходил вперёд, цеплялся в длинных розыгрышах и не сдался после проигранного стартового сета, а Зверев провалился в середине матча по свежести, движению и концентрации. Он отдал сетбол в третьей партии, был в двух мячах от поражения в четвёртой — и только потом выдал свой лучший теннис под давлением. Свою проблему немец назвал прямо: «Это общая усталость за весь год». И тут же добавил, что именно такой матч ему был нужен. Верится, но не до конца: интенсивности он действительно набрал, а вот способность терять ноги и голову на полчаса тоже подтвердил.

Со Кентеном Али — снова пять сетов и снова без чистой игры. Бэкхенд, обычно самый надёжный инструмент, гулял; подача не давала привычной опоры. Али сделал ему два брейка в первых же геймах третьего сета и повёл с запасом, но Зверев добавил глубины и вытащил партию на тай-брейке, а в пятом хватило одного раннего брейка. Резюме от самого игрока было по-немецки лаконичным: «Я выиграл, и это главное».

За два круга он наиграл больше девяти часов, почти всё — глубокой ночью. Поэтому третий круг был важнее, чем кажется по имени соперника: победа над Алехандро Табило в трёх сетах стала физической перезагрузкой, хотя и там был отрезок с отыгранными сетболами. Оговорка обязательна: Табило потом сам признался, что вышел на Ashe зажатым, подавал плохо и играл робко. То есть Зверев был точнее и экономнее, но по-настоящему его никто не проверил.

Дардери учится выигрывать некрасиво — и это его новый навык

Главное свидетельство прогресса Дардери на харде — Монреаль, где он дважды отыгрался с проигранного первого сета и дошёл до четвертьфинала. Он говорил тогда про растущую уверенность на подаче и приёме, про физическую готовность и про то, что научился верить в матч, когда счёт против него: «Кажется, играю лучше с каждым матчем». Дальше пошло хуже: спокойное поражение от Брэндона Накашимы, невнятный Цинциннати с Ринки Хидзикатой, а в Уинстон-Сейлеме — камбэк против Маттиа Беллуччи и разгром от Ботика ван де Зандшульпа, во время которого, как он потом рассказал, болело колено.

Ехать в Уинстон-Сейлем он всё равно считает правильным решением: не хотел выходить на «Шлем» после долгой паузы без матчей. Нью-Йорк это подтвердил. Первый круг против Гарри Уэнделкена вышел куда тяжелее, чем читается по счёту: британец играл свободно, корт был скользким, итальянец раздражался и отдал второй сет. Но закончил он матч лучшим своим теннисом дня — «доволен реакцией, финишировал на подъёме».

Второй круг с Далибором Сврчиной — самая слабая его игра на турнире. Пассивность целыми отрезками, нестабильная подача, форхенд, который не доминировал; Сврчина брал мяч рано и отнимал время. Дардери менял ракетки, одну разбил после того, как упустил выгодную позицию во втором сете, и получил предупреждение. Матч рассыпался на обмен брейками, и никто не мог удержать инициативу.

Зато он не отвалился мысленно: проиграв вторую партию, поднял уровень в третьей, в четвёртой мгновенно ответил на ранний брейк и отыгрался ещё раз. «Остался мысленно в матче, не развалился и не сдался» — его собственные слова, и это ровно тот навык, которого у него раньше не было. Третий круг против Дэйна Суини получился самым контролируемым: итальянец сразу взял инициативу и не отпускал, несмотря на короткие мутные отрезки в начале второго и третьего сетов. Правда, у Суини болело бедро, а по-настоящему быстрого и тяжёлого мяча Дардери на этом турнире ещё не получал.

Глубина бэкхенда против форхенда, который ждёт свободы

Схема Зверева понятна: подача, короткий приём в ответ, глубокий кросс с бэкхенда и попытка не давать Дардери обходить мяч под форхенд. Итальянец играет вокруг форхенда — при наличии времени он либо задирает мяч высоко и раскрывает корт, либо разгоняет плоско. Значит, Звереву нужна не столько скорость, сколько глубина: как только бэкхенд садится коротко — а с Али такое случалось постоянно, — Дардери переходит в наступление сам.

Итальянцу же противопоказана пассивность. Стоять в двух метрах за задней линией против Зверева — значит подарить ему комфорт за подачей и монотонный ритм, в котором немец чувствует себя как дома. Дардери нужно атаковать вторую подачу, бить форхенд сразу после своей, иногда уводить его инсайд-ин, чтобы Зверев не поселился в диагонали под бэкхенд, и время от времени идти вперёд. Сонего с его выходами к сетке и Али со своей смелостью внутри корта уже показали, что немец от этого мучается. Дардери менее разнообразен, но короткие углы и внезапные подходы к сетке ему доступны.

Корты в Нью-Йорке, по словам самого Дардери, не особенно быстрые, мяч распушается, розыгрыши тянутся. Для него это и подарок, и ловушка: длинные обмены проверяют усталость Зверева, но пассивное затягивание отдаёт мяч под его бэкхенд. Оптимальный сценарий для итальянца — «физично, но инициативно»: заставлять немца делать лишние удары, при этом растягивая его в стороны и вытаскивая вперёд. Просто аккуратно накидывать под бэкхенд — недостаточно.

Личная встреча в Риме психологически весит больше, чем технически. Там Дардери отыграл четыре матчбола и затем выиграл решающую партию — то есть выяснил, что подачу Зверева можно принимать в самый неудобный момент, а сам Зверев способен зажаться, когда доводит матч именно с этим соперником. Но Рим давал итальянцу свою публику и грунт под тяжёлый форхенд, а Нью-Йорк даёт Звереву подачу, ночную сессию, которую он специально попросил, и отсутствие враждебного зала. Хотя и на своём Ashe немец гарантий не имеет: в первом круге трибуны заметно поддерживали Сонего.

По здоровью: у Зверева травм нет, есть падение в первом круге без последствий и накопленная усталость, которую он озвучил сам; в первом круге он проверял глюкозу, что для него обычная процедура при диабете первого типа. У Дардери на турнире жалоб не было, а про колено, болевшее в Уинстон-Сейлеме, ясности нет — но три матча он прошёл без лечения на корте и без видимых ограничений в движении. Оба не свежи, оба уже показали, что после длинных матчей не разваливаются.

Ключ, судя по всему, в первых тридцати минутах. Чистый старт Зверева заставит Дардери переигрывать и лететь мимо. Мутное начало с затяжными геймами на своей подаче — и все разговоры об усталости немца оживут, а вместе с ними и вера итальянца, которому в этом сезоне терять почти нечего.